Третий Пир

April 13th, 2010

Вышло второе издание романа Третий Пир.

 

Купить книги и скачать

Обсуждение романа "Третий Пир"

Здравствуйте, Инна Валентиновна!

Не могла себе представить, что вот так запросто буду писать Вам письмо! Спасибо за Ваш сайт! Наконец-то увидела Ваше лицо, как будто я сейчас говорю с Вами воочию. Я очень люблю читать и сколько себя помню всегда была с книгой. Пик моей увлеченности пришелся, как ни странно на совсем юные годы – 10-12 лет, я перечитала почти всю классическую литературу, как и Вы поняла, что Достоевский мое “все”, сейчас к нему присоединился Чехов, тогда же прочитала Солженицына французские издания – “Раковый корпус”, “Архипелаг Гулаг”, родители дрожали когда давали мне эти книги, на дворе был 82 год, а мне 10 лет. Потом пришло увлечение хорошей детективной литературой, потом как ненормальная читала все подряд, столько всего нового стали издавать в 90-е годы. И однажды прочитала роман неизвестной мне писательницы Инны Булгаковой “Красная кукла”. Я восхитилась насколько этот роман подошел мне по стилю, настоящий детективный, с налетом мистики, великолепный язык. Потом случайно купила сборник из трех романов, и опять восторг. Стала всем рассказывать про прекрасную писательницу и давать читать эти книги (очень люблю делиться впечатлениями). В результате книги испарились в неизвестном направлении (я никогда об этом не жалею), но случилось странное, я забыла имя автора романов, забыла начисто, только имя вроде бы Инна всплывало в памяти. Я стала везде спрашивать про “красную куклу”, писательницу Инну. Везде тишина. Я стала ждать похожих новых романов и опять тишина. Никто ничем не мог мне помочь, прямо замкнутый круг какой-то, я уже стала думать, что мне приснились эти романы. И вдруг однажды в развалах уцененной литературы я купила книгу “Третий пир” (понравилось, что она очень толстая, хоть и аннотация идиотская), начала читать и обомлела язык витиеватый, глубокий философский замысел, можно до бесконечности перечислять достоинства романа. Я зачитала его до дыр в течении уже, страшно сказать, 18 лет. И вдруг мне в голову стали приходить мысли, а не эту-ли писательницу я так безуспешно разыскивала? И о слава интернету и хула моей тугодумности, наконец-то я наткнулась на Ваш сайт и обнаружила, что Вы это Вы и романы все Ваши, и пишете Вы о себе прекрасным, редким, легким русским языком , и поклонники Вашего таланта преданные читатели. Да, только поражает заговор молчания вокруг Вашей персоны и Ваших удивительных произведений (Дине Рубиной, Елизарову, Улицкой всем  дали Букера, вопрос за что?, особенно Рубина меня выводит из равновесия, хотя Петрушевская его так и не получила за великое произведение “Время ночь”) Я считаю, что Вы не только достойны самых престижных премий, но и изданий большими тиражами собрания Ваших сочинений. Я уверена читатели проголосуют за Вас рублем! И конечно хочется увидеть фильмы по Вашим сценариям. Спасибо, что Вы продолжаете писать! Надеюсь теперь найду почти все Ваши романы. Жалко,что нельзя побеседовать с Вами лично, обсудить современную и классическую литературу, писателей и движение философской мысли в целом.Я, несмотря на  начитанность, высшее образование и широкий кругозор не умею выражать свои мысли на бумаге, я “артист разговорного жанра”, Вот если бы были организованны Ваши встречи с читателями, творческие вечера, многим это было бы близко по-духу. Хочется наговорить Вам кучу комплементов и узнать Вас поближе, многие читатели так долго этого ждали. Пишите о себе побольше и почаще, о Вас – все интересно. Еще раз огромное спасибо за Ваш талант и творчество!!!

С уважением, Жанна.

Я счастлива получить Ваш ответ, Инна Валентиновна!

Конечно, Вы можете перенести мои письма полностью. Я читаю много интересных блогов, мысленно со всеми дискутирую, внутренне всем отвечаю, спорю или соглашаюсь, но сама всегда стесняюсь вступать в переписку. Честно Вы первая из незнакомых мне лично людей кому я рискнула написать. Это потому, что восхищение Вами побороло мою неуверенность и робость. Ваше любимое детище “Третий пир” действительно поразительное произведение. Как к Вам пришла эта тема? Герои Ваши  терзаются проблемами вечными и несмотря на свой разный возраст закручиваются в единую спираль событий  и поворотов сюжета. Впрочем о том , что это сюжет, или чей-то  замысел (хочется сказать злой замысел),  забываешь после первых страниц. Само провидение начинает затягивать персонажей в  водоворот новой жизни. Много лет герои жили себе жили и вдруг появляется “младое племя незнакомое” и началось. Почему? Мне кажется, что мальчик с девочкой,имеющие в своем багаже лишь запас классической литературы, как неискушенные и не умеющие виртуозно лгать и мимикрировать (хотя “взрослая жизнь” засасывает их мгновенно) одним своим присутствием вскрывают нарывы прошлого и дьявольскую сущность главного злодея. Но тут же возникает вопрос, а есть-ли этот злодей, или это наши грехи тяжкие в рай не пускают. Или это сказ про то, что наказание неотвратимо и заповедь “не убий” живее всех живых. Или это притча о любви сильной человеческой и плотском грехе, как обратной стороне медали. Или это роман о желании оправдаться, отмолить все совершенное, о понимании и покаянии, о  желании жить и не платить за это столь высокую цену. Или это книга о змее-искусителе и о поступках, как червоточинах, все разрушающих и жизнь, и любовь, и тело , и душу. И когда наступила развязка, вот оно – все кончено, выбор сделан, Рубикон перейден, мосты сожжены, и грусть неимоверная накрывает с головой, и не жалко их,  и  печаль только с тобой до конца. А те кто остались – дальше зажили, но вяло как-то, скромно, обыденно без размаха прежнего. Хотела бы я почитать про них еще книжечку, расстаться с ними навсегда невозможно, вот и перечитываешь роман раз за разом. Прям наваждение какое-то!

Произведение Ваш столь органично, что я вспоминаю слова Толкиена: ” Зеленое солнце придумать не сложно, Сложно придумать мир, где оно будет естественно.” Вы создали живых персонажей, которые стали самостоятельно существовать в выдуманной Вами реальности. Это блестящая, многогранная, полная мистики и глубоких философско-религиозных вопросов книга. Я понимаю почему она у Вас любимая, еще-бы такой труд!

Я так благодарна, что Вы мне ответили на письмо. У меня кроме “Третьего  пира” книг Ваших больше нет ( остальные “ушли” в неизвестном направлении). Я собираюсь купить на Озоне то, что у них продается, остальные произведения где достать я не знаю. Кстати “Красная кукла” у меня была отдельной книгой. Я с удовольствием постараюсь переписываться с Вами на сайте (надеюсь, что перестану стесняться), я зарегистрировалась под именем Jeanna.

Буду ждать ответа.

С уважением, Жанна.

Жанна, дорогая, благодарю. Сначала вопросы “технические”. 6 детективов Вы приобретёте на Озоне, остальные я Вам вышлю в журналах и сборниках, кроме “Крепости Ангела” и ”Века кино” – осталось по одному экземпляру. Шлите (по e-mail) обычный домашний адрес или “до востребования”. Ну, “Третий пир” у Вас есть. Мы с мужем уже сделали его электронную версию (убрав дубовую редактуру), наверное, та же участь постигнет и моё неизданное. Вы говорите о букерах-антибукерах, а меня просто не желают печатать. Я уже и не обращаюсь – некуда. Да Бог с ними, жила я и продолжаю жить больше в мире воображения, где одинаково важны и процесс и результат.

Итак, Ваши вопросы и догадки о “Третьем Пире” умны и проницательны, но определённых ответов особо не ждите, тут и для меня до сих пор много тайны. Сама подоплёка, идея проста: написать, чтобы выжить, буквально так – этот роман вообще моя самая первая проза. (Я уже упоминала в блоге, отвечая  английскому переводчику, что послужило толчком: “Страдание” – “Как это по-русски”.) Понятно, страдала я не от сломанной руки. Цитата из интервью: “В больнице меня навещала подруга, которая неожиданно предрекла: “Ничего, свою боль ты когда-нибудь претворишь в слова и избавишься от неё”. А зачем откладывать, подумалось, прямо сейчас и начну. Подруге я и посвятила “Третий Пир”. Журналист: “То есть роман имеет автобиографические истоки?” – “Нет, нет, это неинтересно, меня волнуют только мои фантазии”. Сейчас я не ответила бы так категорично, точнее: вот так изощренно действительность преломляется в фантазиях (так же у меня и в детективах). Возник замысел – о любви и предательстве – не собиралась я колыхать русскую историю (“Ваш роман – итог 20 века,” – лестно выразился гл.редактор одного издательства ещё в 93-м, но печатали они Дюма, Дюма, Дюма…), историю, философию, метафизику – не собиралась, так захотели сами герои. Когда они вдруг начинают жить своей жизнью и не подчиняются автору (т.е. я могу загнать их в рамки замысла и сюжета, но получается произвол, искусственность) – это уже самое “оно”, “живее живых”. Подобные признания я потом встречала и у “великих”. И Вы потрясающе догадались о “живых персонажах, которые стали самостоятельно существовать в выдуманной реальности”. К примеру, с самого начала линия Лиза-Иван Александрович НЕПРЕМЕННО обрывалась на её уходе и презрении к нему. Так было задумано, так и писалось. Но девочка НЕ ЗАХОТЕЛА: любой другой “исход” выглядел ненатурально, как я ни старалась. Этот удивительный феномен как-то намекает на истоки творчества вообще  (“мистически” всё есть в каких-то параллельных мирах, а мы только “переводим” оттуда). И Вы это глубоко прочувствовали: “само провидение” – и так  зацепили самые тонкие аспекты ( “а есть ли этот злодей”), что я буду отвечать постепенно, ответы продумывать. Спасибо Вам от всей души. Пишите. Инна Булгакова

Здравствуйте, Инна Валентиновна!

Хочу купить электронные версии.  А "Третий пир" вызывает во мне особый интерес. Из-за этого интереса даже не читаю обсуждения в Вашем блоге.
Ваши книги – не просто детективы. Их нужно перечитывать. Сегодня найти такого мастера, как Вы очень трудно. Я всегда радуюсь, когда мне удаётся отыскать подобную жемчужину.
Долгое время просто читала Ваш блог и наслаждалась. Не смела Вам писать. Многие книги и фильмы, которые Вы рекомендуете, читаю и смотрю с удовольствием.
Справлялась о Ваших книгах в самой крупной библиотеке Стокгольма – Stadsbibliotek (вообще-то я всю жизнь прожила в Москве, но уж год живу в Стокгольме ).  Попалась одна книга на финском языке, но финским не владею.

Чувствую, что пишу сейчас прежде времени, но на то есть причина. Начала читать «Третий Пир». Надо бы по окончании, конечно, писать о своих чувствах.

Писать надо в первую очередь о романе «Третий Пир», ибо это Ваш главный роман. Это сгусток всего Вашего дальнейшего творчества. Там родились центральные герои Ваших книг, именно там они сделали свои первые шаги. Эти пленительные героини – рыжеволосые с медовыми (зелёными)  глазами. Что-то колдовское в них… Образ главного героя, как я теперь понимаю, тоже вышел из этого первого романа – филолог (писатель) средних лет. В данном романе – возраста Христа. Говорили с Вами о Зощенко. И тут я обнаружила связь. Ваш положительный герой – «недобитый интеллигент», человек, хранящий в душе осколки возвышенного. Исключение, наверное, составляет только «Мать-и-мачеха», где герой – телохранитель. Хотя, по сути, он такой же «последний интеллигент».  Увлеклась! Всё же дочитаю, а потом напишу Вам. Хотела рассказать, какие чувства вызвали во мне Ваши остальные романы, но теперь понимаю – нет. К ним ко всем ключ – «Третий Пир». Только познав его, можно писать о Вашей прозе. Теперь только дошло до меня, что многого я в Вашей прозе не понимала. Только сейчас всё становится на свои места.

Читаю медленно, вдумчиво – каждое слово, будто на вкус пробую. Ни с чем несравнимое наслаждение! Не могу не сказать о странном ощущении своём, которое возникло в процессе чтения. Неотвязное чувство, будто Ф.М. Достоевский восстал из мёртвых, написал «Третий Пир» и снова ушёл в небытие («или в другой аспект бытия»)). Вы сами даже не представляете, какое значение Вы сыграли в литературе через «Третий Пир». Но… Опять меня несёт. Хочу дочитать.

Что касается «Третьего пира», то его наверняка трудно  будет опубликовать и на Западе и в России. На Западе ценится – всё что, так или иначе, против России. Я недавно познакомилась с одной шведкой, ей 34 года, она очень хорошо говорит по-русски (так, что моя надежда попрактиковать язык провалилась – общаемся с ней на русском). Как я поняла, те из них, кто интересуется русской культурой, читают исключительно прозу о лагерях, репрессиях, диссидентскую литературу. При сложившейся лит. ситуации чудо должно произойти, чтобы «Третий пир» издали.

Прочитала Ваш роман. Хочу сказать Вам огромное спасибо за него! Я даже не ожидала, что сегодня кто-то может написать что-то подобное.

Ещё раз убедилась, что нужно прислушиваться к своей интуиции, к своему внутреннему голос. Нужно лишь уметь различить его, поддаться первому импульсу, суметь отделить его от всех остальных – ложных.

«Третий пир», как я поняла, печатался лишь однажды, мало, кто о нём знает, и потому рассказать о нём мне никто не мог. Но, когда я обнаружила Ваш сайт в Интернете, именно этот роман привлёк моё внимание. Именно его я жаждала прочесть. (Ассоциации – Платон, почему-то тризна по мужу княгини Ольги, Третий Рим).

Ваши детективы бесподобны, но «Третий пир»  – уверена, роман жизни. Там – вся Вы. Там положено начало всех остальных Ваших книг. Удивительно! Я нашла в нём завязки практически всех Ваших поздних книг, образы… (Андреевич – образ отца в романе «Только никому не говори», даже Маргарита здесь напоминает поэтессу в «Последней свободе» и лиловые тона окрасят потом её комнату…)

Там определены герои – они переходят из романа в роман. Я уже писала Вам об этом. До чтения «Третьего пира» меня, признаюсь, удивляло почему во всех Ваших произведениях герой – это тот самый интеллигент-филолог, вооружённый словом. В Вашем блоге прочитала, что Вы не готовы писать сегодня роман о современной России. Всё встало на свои места. О ком писать, если герои перевелись? Кого жалеть? Правда, думаю, редкие виды их (чудом сохранившихся) фигурируют в новых, ещё непрочитанных мной Ваших детективных романах. Но там больше уделяется место тому, что понятно любому современному человеку. А что понятно нынешнему человеку?

Я, наконец, прочитала комментарии относительно «Третьего пира». Помню, одна дама Вам пишет, что ей нравятся Ваши детективы, а «Третий пир» – не очень: «А вот “Третий пир”, простите ради Бога, что-то как-то не пошёл. Хотя грандиозность Вашего таланта видна». В связи с этим вспомнился один случай, произошедший со мной месяц назад в русском отделе Стокгольмской библиотеки. Я выбирала книги, как вдруг влетают две дамы (мать с дочерью) и начинают метаться по отделу. Мать, не давая себе отчёта, что кто-то может говорить не по-русски, пристаёт к библиотекарю – дескать, дайте мне детектив, время скоротать до отъезда. Библиотекарь в смятении – русского не знает, в русской литературе не ориентируется.

Я решила помочь. С первого русского детектива я переметнулась к У.Эко «Имя розы» – прочитав начало, дама воскликнула, округлив глаза:

-Это что, детектив? Нет, мне это не надо.

Соскочив на А. Кристи я, наконец, решила поинтересоваться, а что, собственно, ей надо.

-Чтобы сразу убили! И всё! – бухнула она и, увидев книжку Незнанского (вернее, изображённый эпизод из знакомого сериала на обложке), схватила её и кинулась от меня прочь, как от чумы.

Так вот «Третий пир» – не та книга, с которой можно коротать время. Она захватывает, настолько, что пока не прочтёшь её, не успокоишься.

Пока читала, чувствовала, что Вы со мной разговариваете. И это не монолог. Эта книга требует диалога. Каждое предложение, каждое отточенное совершенное слово требует ответа, отзвука в душе. Если читатель не вступает в этот непростой диалог, чтения не будет. Роман захватывает настолько, что сердце начинает биться в такт ритма прозы, заходится, выпрыгивает из груди. Такое напряжение я ощутила лишь однажды, лет в 17-ть читая «Бесов» Ф.М. Достоевского. Когда кто-то или что-то отрывает от чтения, невозможно оказаться сразу в реальности – словно ты находишься в глубоком сне – до боли реальном. Настолько правдоподобном, что уж не разобрать, где сон, а где явь.

Я думала, как же добиться такого эффекта? – вероятно, он достигнут пересечением временных планов, поддержанных одним ритмом; ритм романа – как отточенные удары барабанов действуют на сознание человека. После прочтения текста, понимаешь, что словом действительно можно и убить и воскресить.

Ни одного проходного эпизода, персонажа (даже мужичок из Мосгаза), ни одного лишнего слова. Всё – любое явление (будь то гроза), жест, слово – всё имеет не один смысл.

         «Третий пир» – это Ваше откровение. Почему его не печатают? Почему не печатают других Ваших книг? Он дожидается своего часа. Надеюсь, что этот час наступит. Вспомните Кносский дворец – он создавался в течение нескольких столетий во 2 тыс. до н.э. а мир узнал о нём только в начале 20 века.

         И потом, в напряжённый, захватывающий диалог могут вступать лишь люди подготовленные, хорошо знающие хотя бы русскую литературу, чтобы сработали ассоциации, на которых построен текст. Случайный пример: «Подземный поезд домчал его до Беляева; бетонно-стеклянный город будущего из последнего кошмара Веры Павловны («Что делать?» – Сделали!) поразил привычной тоской, не эстетской, а с чувством стыда, ведь они отдали ему город детства в старомосковских переулочках». Но ладно, Чернышевского знают, а остальное? Многие если не читали его, то хотя бы слышали о нём.

         Одна писательница не так давно заявила – мол, терпеть не могу Достоевского. Почему? Дословный ответ: «Не люблю за нудоту, уж простите за простоту». Массы не хотят читать – верхам не выгодно публиковать Ваш текст. Тут они, к моему величайшему прискорбию, сошлись, тут у них полная гармония.

         О Вашем произведении можно писать много – больше тех 584 страниц, что оно составляет. Я лишь набросала здесь первые свои ощущения и мысли после прочтения.

Ещё мне хотелось бы узнать. Есть ли прототипы у персонажей? Как Вам пришёл этот сюжет? Я прочитала, что Вы писали роман 10 лет. Как Вы работали над ним? Вы писали каждый день или это писалось порывами? Как долго Вы редактировали текст? Сильно ли отличается первая редакция от того текста, который читала я?

Анечка, здравствуйте! Чтобы написать трагедию, настоящую, где каждое слово пропитано исступлением, "безумием" (см. предваряющую статью "Продолжение следует"), надо её иметь. Не безумие, Боже сохрани – боль, когда  во мне, со мной страдает всё, всякая тварь, всякое дерево, звезда, цветок и воздух – Вы, наверное, почувствовали, Курбатов почувствовал. Я надеюсь больше такого не испытать, теперь, с годами, это будет уже не "пир", а самая натуральная смерть. А тогда была любовь, которую предали. Я не была писателем  и не собиралась, хотя с младенчества  "страдала" воображением сильным (см. главу "Обожествление пролетариата": думочку на ухо и мечтать). "Третий пир" – моя первая проза, никогда не училась писать, но всегда знала (и все вокруг меня знали и говорили), что ежели захочу – просто сяду в старое своё кресло и… Пришлось, судьба заставила, чтобы жить. Я со всей страстью и любовью служила музой действительно прекрасного поэта; когда же расстались – стала кем стала, а он заглох. Вот такая диалектика. Когда мы расстались, я сломала, в саду из-за собачки Патрик, руку и попала в больницу, где меня навещала подруга, она сказала: Пройдёт время – ты опишешь свои страдания и избавишься. (Ей я посвятила "Третий пир".)  А чего ждать, подумала я и принялась за роман. И ещё годы спустя на вопрос, отдала  бы я свой дар за вдруг воротившуюся любовь, отвечала не колеблясь: отдаю. А потом мои герои настолько стали живыми, что перестали подчиняться. Поль погибла САМА, я её губить не собиралась. Лиза, прямо созданная мною для презрения и ухода от И.А., НЕ УШЛА, какие усилия я ни прилагала – выходила фальшь! Любовь Алёши к Поль вдруг – и для него, и для МЕНЯ вдруг! – обрела совсем другой смысл (я тогда не понимала и удивлялась, а ведь знала Нагорную проповедь;  мальчик её пожалел). И даже Вэлос нежданно "обрусел" (тут какой-то мистический смысл: чистый светлый Митя нежданно стал чуть ли не фанатиком, а его гадкий бес, опять вдруг – ЖЕРТВОЙ; объяснить в духе критического реализма эти метаморфозы невозможно, разве что фантастического…тайна троих – мужчины и женщина – до конца мною не разгадана).  Такое "неподчинение" автору – для меня высший знак истинности замысла. И ещё, повторю, тайна непременно должна сквозить в "тексте" и остаться в концовке, но не нарочито – краешком, тенью…нельзя высказываться до конца, это неправильно, п.ч. и жизнь наша и смерть – тайна.

Здравствуйте, Инна Валентиновна!

Вы спрашиваете – интересно ли продолжение? – конечно, интересно! Интересно, потому что Вы для меня сегодня единственный живой источник познания себя через литературное творчество. Что может быть важнее?

Согласна с Вами, чтобы написать что-то стоящее (не обязательно трагедию), нужно пройти свою Голгофу.

И боль почувствовала, и страдание – такое впечатление, что текст Ваш натянутая струна. Вообще, чувства, вызванные романом очень схожи с ощущениями Курбатова, но не хочется его повторять.

Роман прочитан, а не отпускает – неспокойно как-то на душе, будто что-то утрачено. После Ваших книг я всегда испытываю сильнейшее потрясение. Не могу в себя прийти долго, а через месяц-другой снова потребность какая-то, наверное, наркотическая возникает в Ваших книгах. Я всё растягивала Ваши романы (в Москве перед отъездом купила трёхтомник на Калининском). Когда прочитала «Только никому не говори” – первый раз в жизни осознала, насколько противоестественно убийство (до омерзения). Глупо, может, звучит, но понимать и осознавать – разные вещи.

С уважением, Анна.

Комментарии RSS

Оставьте комментарий

Вы должны войти, чтобы комментировать.



Рейтинг@Mail.ru